|
|
Цыганская чечетка
Влияние чечетки сказалось и на цыганском танце. По утверждению одного из основателей театра «Ромэн», замечательного гитариста, актера и драматурга Ивана Ивановича Ром-Лебедева, в начале века плясуны, выступавшие в столичных цыганских хорах, танцевали совсем иначе, нежели теперь. В частности, он вспоминает Ивана Шишкина и Петра Соколова. Они начинали пляску в спокойном темпе выходкой по кругу, картинно подтягивая рукава кафтана и слегка покачивая корпусом. Иногда они танцевали с платочком. В кульминационный момент пляски делали присядки, окрашивая их присущим им темпераментом
Первым из цыганских танцоров освоил чечетку Николай Чу-баров, который прибавил к ней ритмический аккомпанемент хлопушек. Он ударял себя ладонями по груди, голенищам и подошвам сапог, тем самым придавая пляске больше динамики и взрывчатого темперамента. После Чубарова уже все стали танцевать таким образом. В том числе виртуозный танцор Иван Хрусталев, ставший позже актером, балетмейстером и драматургом театра «Ромэн».
Постепенно менялась и женская пляска. Ром-Лебедев рассказывает, что во время выступления хоров постоянное место танцовщиц было с краю первого ряда, чтобы можно было быстрее выйти в круг в момент музыкальной кульминации. Они танцевали сравнительно спокойно — без прыжков и резких движений, поэтому их ноги почти не были видны из-под длинных и широких юбок. Да и руки не принято было поднимать высоко. Лишь иногда танцовщица слегка касалась головы, при этом покачивая корпусом. Своеобразное тремоло плечами — главная изюминка цыганского женского танца — требовало от исполнительницы особой техники. Начиная с легкой, еле заметной дрожи, танцовщица усиливала ее. Если она стояла на коленях, то продолжала движение, склоняя корпус вбок, и почти доставала плечом до пола. Если же поворачивалась спиной к зрителям, то сильно перегибалась назад, запрокидывая голову. Но даже и это исполненное чувственного очарования движение цыганки умели выполнять в сдержанной, целомудренной манере.
Школа городского цыганского танца пошла от Марии Артамоновой, которая начала выступать в хоре И. Г. Лебедева (отца Ром-Лебедева) перед первой мировой войной. Высокая, стройная, но некрасивая, Артамонова неузнаваемо преображалась на сцене. В ее манере чувствовалось влияние классического танца: она брала уроки у профессиональной балерины, благодаря чему у нее появилась совершенно новая пластика рук и корпуса, широкие и свободные жесты. Она ввела в танец небольшие прыжки и верчения, что в свою очередь подсказало необходимость облегчения костюма: Артамонова отказалась от излишней мишуры» от слишком тяжелых юбок, стала умело подчеркивать красивые линии своей фигуры.
Ее выступления, в отличие от выступлений предшественниц, являлись не импровизацией, а закрепленной, последовательно развивавшейся хореографической композицией, состоявшей из шести-семи комбинаций движений. Она первой стала танцевать «Цыганскую венгерку» на музыку И. Васильева и слова поэта А. Григорьева «Две гитары за стеной», в дальнейшем запетую и опошленную второсортными исполнителями. В частности, они опускали вступительный отыгрыш гитар с ярко выраженным рапсодийыым характером, создававшим атмосферу лирического настроения, которое очень тонко передавалось Артамоновой. Созданный ею стиль романтизированного цыганского танца был подхвачен и развит Лялей Черной (1915—1982), обладавшей прекрасными внешними данными и умением окрашивать танец разнообразием психологических оттенков. Ляля Черная работала, так же как и Артамонова, в хоре Е. Л. Полякова.
После организации цыганской студии, а затем, в 1931 году, и театра «Ромэн», они обе вошли в состав его труппы. С появлением фильма «Последний табор» Ляля Черная приобрела огромную популярность.
Эти артисты были одними из лучших представителей цыганского искусства. Они часто выступали совместно с актерами академических театров на ответственных концертных площадках, в том числе и в Колонном зале Дома Союзов.
В этом зале в 20-х годах состоялось несколько концертов, посвященных цыганской теме, ее отражению в литературе, музыке, танце.
Основная же масса цыган (к 1927 году в одной Москве насчитывалось около двадцати ансамблей) выступала на так называемой «нарпитовской» эстраде, то есть в пивных, столовых и т. д., что и определяло требования к их репертуару и к манере исполнения, которые отличались от кафешантанных только тем, что были еще грубее.
Именно тогда получил распространение термин «цыганщина» как синоним пошлости. Одной из главных задач первого в мире цыганского театра «Ромэн» была реабилитация самобытного творчества цыганского народа.
На сайте использованы главы книги Н. Шереметьевской и фотографии танцовщицы оригинального жанра Кайры
|
|
