Эстрадные номера
| 
|
|
|
|
Студийное движение
Установление рабоче-крестьянской власти вызвало небывалую худол^ественную инициативу народа. Одно из проявлений этой инициативы, как это ни парадоксально, выразилось в том, что голодная, истерзанная войнами Россия хотела... танцевать. «...Это не случайность, что народ со всех сторон тянется к танцам»*,— отмечал Анатолий Васильевич Луначарский.
«Это искусство теперь оказывается чуть ли не самым характерным для наших дней. Мир как бы устал сидеть на месте»**,— писал в те годы А. А. Сидоров. Крупный специалист по книгопечатанию и графике, Сидоров с первых лет революции стал заниматься изучением танца и считал хореографию своей второй профессией
В послереволюционный городской пейзаж наряду с партийными работниками в кожаных куртках, матросами, опоясанными пулеметными лентами, «бывшими» людьми, глядящими на мир из-за облезлого мехового воротника, вписывались и «девушки с чемоданчиками», участницы танцевальных студий, в большинстве своем — из интеллигентных семей. Их интерес к танцу возник под влиянием теорий Дункан о гармоническом воспитании человека, под обаянием ее искусства.
Увлечение студиями объяснялось еще тем, что большинство этих девушек были неспособны разобраться в происходящем. Напуганные грозными событиями, сломавшими привычное существование их семей, они обретали в студийной атмосфере душевный покой и временное забвение от суровых условий жизни. А сравнительная простота пластических движений делала их доступными для исполнения любым человеком, если он обладал мало-мальски приличной фигурой и желанием приобщиться к танцу.
Сидоров А. Новый танец. — «Красная нива», 1923, № 52, с. 19. *** Помимо множества статей в периодической печати А. А. Сидоров написал книгу «Современный танец».
В те годы организовалось великое множество танцевальных студий — в Киеве и Одессе, Харькове и Ялте, Тифлисе и Петрограде. В одной Москве их было около пятнадцати. Студиями пластического танца руководили Франческа Беата, Лидия Редега, Инна Чернецкая, Людмила Алексеева, Валерия Цветаева, Инна Быстренина, Вера Майя. В тех, что возглавлялись Верой Мосоловой, Антониной Шаломытовой, Ниной Греминой и Эдуардом Элировым, обучали балетному искусству.
Такое подразделение очень поверхностно и, несомненно, сглаживает разность творческих исканий студий, но подробное исследование их методов — совершенно особая тема. Здесь будут упомянуты лишь те, что подготовили основную массу эстрадных танцоров в 20-х и 30-х годах и создали интересный концертный репертуар.
В Ленинграде роль танцевальных студий была менее значительной, чем в Москве, да и количественно их было несравненно меньше. Отчасти потому, что рядом и почти одновременно с ними начала свою деятельность группа «Молодой балет», которая объединила весь цвет тогдашней балетной молодежи Петрограда. По сравнению с основной массой студийцев его участники обладали огромным преимуществом, которое им давала профессиональная подготовка — рядом с ними опыты студийцев обнаруживали большую или меньшую степень дилетантизма. Хотя участники «Молодого балета» именовали себя студией, они не преследовали учебных целей, поэтому о «Молодом балете» будет рассказано в другом месте.
Среди петроградских студий пластического танца известностью пользовались студия 3. Вербовой и «Гептахор», созданный в 1918 году при Институте живого слова, которым руководил историк русского театра профессор В. Н. Всеволодский-Гернгросс.
В «Гептахоре» занималось примерно пятнадцать девушек. Единственным мужчиной — исполнителем и постановщиком танцев являлся Ю. Ван-Орен. Занятия проходили в слушании музыки и в выполнении несложных упражнений: различных видов бега по кругу, свободных движений руками («к земле», «к воздуху» и т. д.), прыжков — типично дункановских приемов. Разумеется, участники танцевали в хитонах и босиком, героически выдерживая ледяной холод нетопленых помещений.
|
|
|
 |
|