Эстрадные номера
| 
|
|
|
|
Зарубежная пресса
Зарубежная пресса часто отмечала выступления Ани Редель. А после одного из концертов в хорватском городе Загребе, где в то время гастролировала труппа Художественного театра во главе со Станиславским, Константин Сергеевич захотел познакомиться с талантливой девочкой и долго беседовал с ней.
Его заинтересовали актерские способности маленькой танцовщицы. Он даже спросил, не думает ли она стать актрисой, но, услышав, что девочка хочет посвятить себя танцу, посоветовал возвращаться в Москву и пройти настоящую балетную школу.
В Москве Редель поступила на хореографическое отделение Театрального техникума имени Луначарского. Михаил Хрусталев занимался там же на пластическом отделении, руководимом Верой Майя.
На выпускном вечере Анна Редель исполняла шесть номеров: классическую вариацию из балета «Павильон Армиды» Н. Черепнина, два пластических танца в постановке А. Мессерера на музыку «Сказки» Н. Метнера, «Русскую» на пальцах, «Русский лубок» и эксцентрический «Фокстрот». И в рецензии на отчетный концерт техникума Э. Бескин писал об «острой ритмике и яркости танцевальной лепки А. Редель»
Причудливость, забавность и неожиданность эксцентрической пластики увлекала молодую танцовщицу, и она начала работать на эстраде именно в эксцентрическом репертуаре. В ту пору ее номера ставили Л. Лукин, Н. Фореггер и Н. Глан. У них Редель училась актерской выразительности и четкости пластической формы.
Ее первыми партнерами были выпускники Театрального техникума Павел Вирский и Николай Холфин, хотя больше всегоона танцевала с Эмилем Меем, которому было свойственно ощущение гротесковой формы. Но вскоре они поняли, что им не следует вместе работать. Сохранившиеся любительские снимки лишний раз убеждают в том, как важно на эстраде удачное соотношение фигур партнеров. Рядом с низкорослым и несколько сутулым Эмилем Меем Анна Редель не выглядела миниатюрной и изящной. К тому же, плохо владея искусством поддержки, он ограничивал ее возможности.
Встреча Редель и Хрусталева состоялась во время работы над вечером постановок Ирины Дубовской в 1928 году. Помимо Редель и Хрусталева в этом вечере приняли участие еще несколько человек. В том числе и молодой артист балета Большого театра Игорь Моисеев.
Дубовская, только что вернувшаяся из Парижа, была полна впечатлениями о западной эстраде. Подготовленный ею концерт так и назывался «Москва — Париж». Он создавался в какой-то мере коллективно: «Дубовская подсказывала идею номера, показывала движения, чаще всего — довольно примитивные, а я их развивал, даже не подозревая о том, что сам могу ставить танцы», — вспоминает И. А. Моисеев.
В прессе концерт был довольно резко раскритикован за подражательство. Один из рецензентов делал вывод, что Дубовская не сумела «показать своих исполнителей с их лучшей стороны. Такие танцовщики и танцовщицы, как Анна Редель, Тар, Грузова, Хрусталев и Моисеев, не были, к сожалению, показаны так, как это позволяют их данные и техника. Особенно обидно за Редель, первоклассную танцовщицу эстрады»
И все-таки Редель и Хрусталев и в дальнейшем продолжали работать вместе с Ириной Дубовской. Это объясняется прежде всего тем, что танцоры сами создавали все новые и новые приемы темпового акробатического танца. Они ждали от балетмейстеров лишь предложения темы номера, построения его драматического костяка и основной хореографической композиции. Эту предварительную схему номера они насыщали танцевальный плотью.
|
|
|
 |
|